Никудышный пошёл народ: мелкий, но симпатичный...

— Это Жазель. Француженка. Я признал её. По ноге.
— Не-е, это не Жазель. Жазель была брунетка, а эта вся белая.

Внутренняя бедность и приводит в конце концов к внешней.

Дон Кихот был сумасшедший идеалист. Я тоже безумец, но при том каталонец, и моё безумие не без коммерческой жилки.

Когда более не жаждешь обладать, тебе принадлежит весь мир.