Люди в городах были беспомощны, как дети перед лицом близящейся неизвестности, которая опрокидывала на своем пути все установленные навыки и оставляла по себе опустошение, хотя сама была детищем города и созданием горожан.

Вперед, страна, скорей, моя,
Пускай старье сотрет!
Вперед, время!
Время, вперед!

Единственной любовью может быть лишь первая, единственной смертью — последняя, единственной жизнью — та, что внутри, а единственное слово навсегда застряло в горле.

Эй, вратарь, готовься к бою!

Стоит им только предложить именно то, чего они втайне желают, как они тут же начинают паниковать.