Целых лет двадцать человек занимается каким-нибудь делом, например читает римское право, а на двадцать первом — вдруг оказывается, что римское право ни при чем, что он даже не понимает его и не любит, а на самом деле он тонкий садовод и горит любовью к цветам. Происходит это, надо полагать, от несовершенства нашего социального строя, при котором сплошь и рядом попадают на своё место только к концу жизни.

Кто должен жить для других, не вправе пренебрегать собственной жизнью.

Почему бы в этой гигантской комедии, каковой является человеческая жизнь, мне не разыграть собственную.

Если бы все говорили только по делу, человечество давно бы утратило дар речи.

У человека столько социальных личностей, сколько индивидов признают в нем личность и имеют о ней представление. На практике всякий человек обладает столькими различными социальными личностями, мнением скольких различных групп людей он дорожит.