Может ожиреть тело, может ослабнуть, одрябнуть душа, но мужчина, совершивший однажды в жизни поступок смелый и длительный в своей смелости, навсегда сохранит в зрачках блеск и сталь, они пробьются сквозь муть старческой или пьяной роговицы. И этот блеск испугает труса и вызовет уважение смелого.

Когда они заговаривали с ним, его одолевала скука, такими поверхностными, пустопорожними были их рассуждения.

Против меня был целый мир — и я один. Теперь мы вдвоем, и мне ничего не страшно.

— Я думаю, что если бы кому-нибудь из нас удалось честно написать хотя бы тысячную долю того, что мы видели на нашем веку, это была бы великая книга.

Каждая ворона считает своего птенца самым прекрасным на свете.