Все, что мы называем героической доблестью и чем восхищаемся как величием и возвышенностью духа, есть не что иное, как спокойная и твердо обоснованная гордость и самоуважение.

Казалось бы, счастье повернулось к нашему герою задом.

Господа! Только без жлобства!

Мир есть не отсутствие войны, но добродетель, проистекающая из твёрдости духа.

Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.