Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

Никто не помнит услуг, зато все отлично помнят обиды.

Важнейшее правило искусства гласит, что оно не может подражать ничему иному, кроме правдоподобного.

Прогресс знаний требует постоянного переформулирования предыдущих точек зрения.

Одно дело — прославлять семью и совсем другое — жить семейной жизнью.