Всю жизнь я любил страны: страны всегда лучше, чем люди.

Я ценю мою собственную независимость так высоко, что не могу представить себе большего унижения, чем вмешательство постороннего человека, беспрестанно указывающего, советующего и поучающего меня.

Напрасно пытаться посредством большего делать то, что может быть сделано посредством меньшего.

В двадцать мужчина кажется себе ужасно пресыщенным и постаревшим; в тридцать – почти маразматиком; в сорок – «не таким уж и старым», а в пятьдесят – «решительно молодцом».

У Толстого есть где-то фраза: "Он ее так любил, что ему от нее ничего не надо было".