Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

По сентиментальности узнают сволочь. Тысячи бедняков могут умирать с голоду, и это никого не проймёт, но если какой-нибудь размалёванный паяц, одетый в лохмотья, закатит глаза на сцене, — они начинают выть, как собака на цепи.

Смерть не снимает с тебя ответственности за тех, кто остался в живых.

Стоит идее завладеть мозгом, избавиться от нее практически невозможно.