Я хотела объяснить, как была истощена, даже во сне; как я просыпалась разбитой, какая черная полоса наступила у меня в жизни, но я не могла писать, и он все равно ничего не хотел знать про меня.

Того, кто кричит, плохо слышно.

Мы знаем, что любим кого-то таким, какой он есть, но не можем знать, полюбили бы мы его, если бы он был другим.

Сначала человек играет роль, а потом роль играет человека.

Слишком всерьез воспринимать моду — это уж наверняка глупость.