Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

Когда на человека обрушиваются одна за другой неудачи, даже не не обрушиваются, а просто мягко и привычно садятся на него, как птицы садятся на дерево, человек начинает цепенеть душой, становится бесчувственным и сам постепенно превращается в дерево.

Человеку найти свою пару более трудно, чем Моисею было сотворить чудо в Красном море.

Что может быть печальнее детских игрушек на могиле?

Подлецы — самые строгие судьи.