Аскетизм умерщвлял умы, чудеса их затуманивали, но ни тот, ни другие не были в состоянии всерьез и надолго заглушить голос действительности.

— Пацан, спичку!
— Пожалуйста, гражданин-товарищ-барин!

Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода реальности!

Только больная душа может влечься к невозможному и быть глуха к чужой беде.

Жизнь до того прекрасна, что смерть влюблена в неё. Да вот только любовь у этой ревнивицы хищническая, ненасытная.