Никто лучше мужественного не перенесет страшное.

Наши дети, наши внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье...

Бывает иногда, что женщина в двадцать девять лет даже прекрасней, нежели была она десятью годами ранее.

Излишняя снисходительность к преступнику указывает на предрасположенность быть им.

Меняются не вещи; меняемся мы.