Никто не способен мыслить ясно со сжатыми кулаками.
Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.
Какое все-таки несуразное понятие — время. Нет ничего более непостоянного. То его слишком много, то чересчур мало.
Надо быть самим собой, человек должен быть самим собой, чего бы это ни стоило.
Они уж больше не попадали на помол в ту достославную мельницу, где воды своекорыстий вертят колеса хитростей, где валы честолюбии приводят в движение зубчатки доносов и жернова зависти размалывают зерна лжи...
Природа настоящего революционера исключает всякий романтизм, всякую чувствительность, восторженность и увлечение.