Человеческое сумасшествие нередко оказывается по-кошачьи хитрым и коварным. Иной раз думаешь, его уже нет, а на самом деле оно просто приняло какую-нибудь более утончённую форму.

Когда человек ладит с самим собой, он ладит и с миром.

Ни активисты, ни деловые люди, ни интеллигентская элита не выполнили бы своей социальной функции, если бы на каждого из них не приходились тысячи тех, кто реализует их замыслы.

Моя вера — это вера в то, что счастье человечеству дает прогресс науки.

За обидчивостью кроется сознание собственной неполноценности, за сентиментальностью — жестокость.