Предчувствуя близость смерти, я сознаюсь, что ненавижу немецкую нацию вследствие её бесконечной глупости и что я краснею от того, что принадлежу к ней.

Палки и камни могли бы, конечно, сокрушить мои кости, однако наибольшую боль мне доставляли слова. Кости срастаются, да еще и крепче становятся ровно в том месте, в котором срослись; раны душевные гноятся и ноют десятилетиями, открываясь от тишайшего шепота.

Наши дети — это наша старость.

Вам надо научиться одним только взглядом видеть больше, чем иной человек видит за всю свою жизнь. А то, что вы не увидите с первого взгляда, можно увидеть потом — глазами памяти, если доживете до того, чтобы вспомнить. Потому что разница между тем, видишь ты или не видишь, может стать разницей между жизнью и смертью.

Власть разлучает гордые души, а неволя соединяет их.