Каждый берет в рассказе что может и тем самым подгоняет его к своей мерке. Одни выхватывают из него куски, отбрасывая остальное, другие пропускают его сквозь сито собственных предрассудков, третьи расцвечивают его своей радостью.

Любовь прощает все, кроме низости. Низость убивает любовь, ослабляет даже родственную привязанность; без уважения нет настоящей любви.

Когда я кажусь себе гениальным, я иду мыть посуду.

В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели и не читает никто.

Есть у меня такой крупный недостаток: я всегда говорю серьезно, даже когда хочу рассмешить – особенно когда хочу рассмешить.