У истории свой путь, и он усеян могилами пацифистов.

Серость не может воспламениться, но может раскалиться до фанатизма.

Серьезным может быть всякий, но чтобы забавлять, нужен ум.

Или я стар и глуп стал, или всё перевернулось на свете — ни чужой собственности, ни честности не стало, воровство перестали называть воровством!

По-моему, одно из любимых занятий Господа Бога – заставлять действовать тех, кто говорит «никогда».