А ведь и правда ничего не случилось. Просто огромный мир опять равнодушно пожал плечами.

Чтобы выжить, человеку слишком долго важнее было развивать в себе изворотливость ума, нежели божественную энергию стыда.

Все указывает на то, что я точно так же раздражаю каждого в отдельности, как каждый в отдельности раздражает меня. И по тем же самым причинам.

Когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

В радостях и удовольствиях мы не всегда обречены быть одинокими.