Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, перед кем поклониться.

У него не было друзей. К нему относились как к мебели — полезной, но безликой, и такой же безмолвной.

Весна — это когда дуреешь, и не совестно.

Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново — столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку.

Трудно рассказать о своих грехах: нам хочется прикрыть их и свалить на другого.