Как говорила вдова человека, умершего после консилиума трёх лучших врачей Парижа: «Но что же он мог поделать один, больной, против троих – здоровых?»

Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

Убивать эстетов, понятно, лучше всего дорогими предметами искусства, чтобы, испуская дух, они возмущались таким святотатством.

Я живу по принципу «верить — самоутверждаться — мечтать».

Уважение чтит, лесть насмехается.