Любовь — о ней не спорят. Она есть.
Не говори, сколько прожил, — скажи, для чего жил.
Больше всего ранит мелкая, а вовсе не большая несправедливость.
Штирлиц никогда не торопил события. Выдержка, считал он, оборотная сторона стремительности. Все определяется пропорциями: искусство, разведка, любовь, политика.
Как многое из того, что казалось мне тогда прекрасно и недоступно, стало ничтожно, а то, что было тогда, теперь навеки недоступно.
Судьба всякой истины — сначала быть осмеянной, а потом уже признанной.