Человек, кажется, не может зачерстветь и одеревенеть до такой степени, чтобы не питать хотя сколько-нибудь живого чувства к живому существу. Часто человеконенавидцы привязываются к какой-нибудь собаке, кошке и т.п.

Песни — как новые платья или рубашки: ты их носишь какое-то время, а потом избавляешься от них.

Единственное лекарство против суеверия — это знание.

Для меня существует лишь два типа женщин: богини и тряпки для вытирания ног.

Мама - анархия,
Папа - стакан портвейна.