— Я бы поджег их дом, но сегодня нельзя зажигать спички.

Все стесняют свою и чужую свободу. Действовать — значит двигаться, а двигаться — значит занимать чужое место, стеснять других. И чем шире, общественнее действие, тем оно стеснительнее. Таков первородный грех человечества. Это грустно, но не постыдно. Постыдно только сознательное нежелание свободы, сознательное насилие.

Не важно, каким был мой отец, важно, каким я его помню.

Большая ученость хуже болезни.

Сегодня у женщин есть много возможностей проявить себя: некоторые из нас даже управляют странами. Но, говоря по чести, нам больше идёт ридикюль, чем штык.