Смерть хороша тем, что она заставляет хотя бы немного поговорить об умершем.

Мы труса — скромником зовем,
Зовем мерзавца — шалопаем,
Мы зад — спиною называем,
А лысину — высоким лбом.

И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «ах, тяжко жить!» — и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти.

Кто знал в любви паденья и подъёмы,
Тому глубины совести знакомы.

От тлетворного влияния критиков не задохнулся еще ни один Мастер.