Падко бабье сердце на жалость, на ласку.

— Перед тем, как мы начнем, ты ничего не хочешь мне сказать?
— Да. Я скоро тебя убью.
— И как же?
— Вначале я использую тебя в качестве живого щита, затем прикончу охранника одним из твоих инструментов на столе. А потом, я думаю, надо свернуть тебе шею.
— И что навело тебя на эти мысли?
— Наручники. Я их расстегнул.

Самая вредная привычка — привычка к собственной молодости.

Вдруг я услышал знакомое поскрипывание сверчка. Мог ли это быть сверчок моего детства? Конечно, нет. Возможно, это был прапраправнук того. Но он рассказывал ту же историю, древнюю, как время, потрясающую, как мир, и длинную, как зимние ночи.

Никому не под силу дать совет, который подходил бы всем.