Чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа.
Одинокие мужчины обычно превращают свое жилище в благоустроенный хлев.
Я не верю в принципы, но я верю в заинтересованность.
Я извращенец-вуайерист. Но для художника это совершенно нормально.
Я не умею любить прошлое ради его «погибшей прелести». Всякая погибшая прелесть внушает мне сомнения: а что, если погибшая она в сто раз лучше, чем непогибшая? Мертвое никогда не может быть лучше живого.
Не могу смотреть на красивую женщину или на приятного мужчину без того, чтобы немедленно не пожелать про себя их смерти.