Он чувствовал себя там, как дома, а дома он чувствовал себя скверно.
Пролетариату и капиталисты даже не такие злые враги, как эти господа хорошие, интеллигенты.
(Взойдя на эшафот и указывая на свою голову) — А все-таки в ней кое-что было!
Достоинство рода человеческого важнее, чем его счастье, и еще важнее, чем его прирост: увеличивать число рождений, не улучшая участи, — только готовить более пышное пиршество для смерти.
Я перед ним виноват, следовательно, я должен ему отомстить.
Где было примирение, там прежде должен был быть разрыв.