Мертвые продолжают жить, чаще всего в легендах; чем дальше отходит день их кончины, тем идеальней становится воспоминание о личности, но не надо делать из мертвых святых.

Человек, влюбленный в самого себя, не оставляет места для влюбленности в другого.

Часто повторяемая лесть в конце концов неизбежно перестает греть душу того, к кому обращена, но, напротив, — начинает задевать как оскорбление.

Чистой души человек не замечает грязи; грязный человек видит грязь там, где ее нет.

Оставаться скромным по отношению к нескромности — это и есть самая серьезная нескромность духа.