Мысль о том, что я когда-нибудь умру, невольно заставляет меня начать жить.

Быть может, то была привилегия молодости — нам казалось, что в мире нет никаких перегородок, мы не допускали мысли о том, что все имеет свой конец.

Часто гадкий утенок становится лебедем лишь после того, как споет свою лебединую песню.

Недаром говорится,
Что дело мастера боится.

Жизнь, наполненная одними лишь радостями, однообразна. Я иногда задумываюсь, не считают ли святые в раю полнейшую безмятежность своего существования тяжким бременем. По мне, вечное блаженство способно свести с ума.