Клоп исповедует антропоцентризм.

Любое государство как таковое есть машина, а у машины нет разума, по каким бы разумным образцам она ни была построена — и вся надежда на то, что, как и всякая машина, оно не вечно.

Нет прошлой любви, нет последней любви, есть настоящая.

Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

— Тамбовский волк вам товарищ! Я для вас — гражданин капитан, ясно?