Все стесняют свою и чужую свободу. Действовать — значит двигаться, а двигаться — значит занимать чужое место, стеснять других. И чем шире, общественнее действие, тем оно стеснительнее. Таков первородный грех человечества. Это грустно, но не постыдно. Постыдно только сознательное нежелание свободы, сознательное насилие.

Многие люди растут в атмосфере глупости и мещанства. Но одни из нее вырастают, а другие врастают в нее.

Ведут того, кто хочет идти; того, кто не хочет, тащат.

Я странно читаю, и чтение странно действует на меня. Что-нибудь, давно перечитанное, почитаю вновь и как будто напрягусь новыми силами, вникаю во все, отчетливо понимаю и сам извлекаю умение создавать.

Перепрыгнула через препятствие и поскакала дальше, как хорошая лошадка.