Когда мне было двадцать лет, я признавал только самого себя. Тридцати лет я говорил уже: «я и Моцарт», сорока: «Моцарт и я», а теперь я говорю уже только: «Моцарт».

Научиться можно только тому, что любишь.

Привычка и с рабством примиряет.

История учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы.

Случайности – это шрамы на теле судьбы.