Только те, кто рискуют зайти слишком далеко, способны выяснить, как далеко они могут зайти.

Тот, кто становится пресмыкающимся червем, может ли затем жаловаться, что его раздавили?

Не смерть страшна, но одиночество, безнадежное одиночество в вечной тьме — это действительно страшно.

Как чудесно лежать в ночи папоротников, трав, в ночи негромких сонных голосов, все они шелестят, и сплетаются, и из них соткана тьма.

Высказанная вслух мысль сразу же и окончательно теряет значение; записанная, она тоже всегда его теряет, зато иной раз обретает новый смысл.