Я ко всем добрый! Только не показываю этого, нельзя это показывать людям, а то они замордуют.

Остроумная манера писать состоит, между прочим, в том, что она предполагает ум также и в читателе.

Обидно всякий раз обнаруживать, что новая любовь – точная копия предыдущей. Все равно как на скучной вечеринке брать один воздушный шарик за другим и видеть, что они все одинаково дырявые и не надуваются.

Больной выздоровеет, пьяный протрезвится, черноволосый – поседеет, но глупец останется глупцом.

Он помолчал и чуть не сказал про книги: «Они живые». Но отчего-то застеснялся.