Лукреций попал в точку, когда сказал, что религия была побочным продуктом реакции на страх перед таинственной и часто враждебной вселенной. Для большей части человеческой предыстории она могла быть необходимым злом — но почему она была намного злее, чем необходимо, и почему она продолжает жить, когда в ней больше нет необходимости?

Созданий, которые хотят жить собственной жизнью, мы называем дикими. А если они дикие, то независимо от того, насколько они безвредны, мы относимся к ним как к преступникам, а те из нас, кто особенно хорошо воспитан, расстреливают их ради забавы.

— Странное свойство моей физиономии: всем кажется, что меня только что где-то видели.

Добродетели — свой, пороку — чужой.

Когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.