Человеку, видно, никуда не уйти от того, что в нём есть человеческого... Душа гаснет и сжимается. Сжимается и твердеет. Но у каждого есть предел. Предел сжатия.

Говорят, душевные раны рубцуются — бездумная аналогия с повреждениями телесными, в жизни так не бывает. Такая рана может уменьшиться, затянуться частично, но это всегда открытая рана, пусть и не больше булавочного укола. След испытанного страдания скорей можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу. С увечьем сживаешься, о нём вспоминаешь, быть может, только раз в году, — но когда вдруг вспомнишь, помочь всё равно нельзя.

Даже ничтожный процесс требует долгих лет мучительного вызревания.

Настоящий успех никогда еще не достигался иначе, чем через жертвы.

Легко быть философом, выучив наизусть три слова: бог так сотворил; и сие давая в ответ вместо всех причин.