Наверное, никто не в состоянии любить настоящую меня, или настоящего тебя, или вообще что угодно, как оно есть. В этом — правда. Никто не может любить правду, реальность.

Мы добьемся мира, даже если для этого нам придется воевать.

Художественность катастрофы меня успокаивает.

Смерть — это чудовище, которое выгоняет из театра внимательного зрителя, прежде чем кончилась пьеса, бесконечно его интересующая.

В нашем веке надлежит красоте быть попранной и поруганной.