Любовь смертна. И когда она умрет, то начинает разлагаться и гнить и может образовать почву для новой любви. Мертвая любовь живет тогда своей невидимой жизнью в живой, и, в сущности, у любви нет смерти.

Честность — дело великое; и те, кто легко забывают об этом вначале, часто бывают вынуждены вспомнить это под конец.

Мир все больше напоминает сумасшедший дом, которым заправляют умалишенные.

Неужели можно любить людей, только не видя их?

Куда девались все треволнения сердца? Они заглохли в мрачной суетности бытия.