Я переживаю самим собой великие идеи о том, что пространство и время — суть фикции.

Человек может то, что он должен, и, если он говорит «я не могу», значит он не хочет.

Продолжительные надежды ослабляют радость, — подобно тому, как долгие болезни притупляют боль.

Шрамы — это вовсе не уродливо. Просто те, кто оставляет шрамы, хотят, чтобы мы с вами так думали. Но мы с вами должны прийти к согласию и возразить им. Мы должны считать все шрамы красивыми. Потому что у тех, кто умирает, шрамов не бывает. Шрам означает: «Я выжил».

Жизнь и смерть — словно соседи. Никогда не знаешь, кто из них постучится к тебе в дверь.