Семья в мирное время – это все равно что тыл во время войны.

На самом деле хотелось одного — кричать и звать маму, милую маму, единственного человека на всем белом свете, который любил её так, как никто в мире больше не полюбит.

Автору можно простить всё, кроме восхищения собственным творением. Если автор восхищается своей работой, значит, она убога.

В коллективе соавторов иногда не хватает места для автора.

Единственные упражнения, которые я делал, это прогулки за гробами друзей, которые делали упражнения.