Ненависть – это семена, рожденные трагедией. Они способны родить еще одну трагедию.
Театр потерял в моем лице ровно столько, сколько выиграло правосудие.
Память — загадочная штука: я играю вслепую одновременно с тремя шахматистами, легко воспроизвожу партии двадцатилетней давности, но никак не могу запомнить номер своего мобильного телефона.
Небо над портом напоминало телеэкран, включенный на пустой канал.
Я высокомерен и многообразно порочен.
Тот дом хорош, где хороши обитатели.