У детей иная концепция страшного, пока их не научат, чему следует ужасаться.
Человек может из разных побуждений лишить другого своего общества, но, пожалуй, даже мудрецу будет досадно, если его отсутствие никого не огорчит.
Для одних общение — диалог, для других — монолог.
Никто не хочет видеть писателя таким, какой он есть на самом деле.
Прошедшего не существует, пока будут существовать книги.
Сколько лжи и фальши заключено в религии, которая считает, что умножая страдания других, мы этим приближаемся к тому богу, который хочет, чтобы каждый из нас был спасен.