Проклятый девятнадцатый век, проклятое воспитание: не могу стоять, когда мужчины сидят.
Память о человеке, которого мы любили, не меркнет с годами. И память об истинном друге — тоже.
Если бы мнение, что басня есть уловка рабства, еще не существовало, то у нас должно бы оно родится. Ум прокрадывается в них мимо цензуры.
Амбиции большинства женщин состоят в том, чтобы нравиться.
Жизнь — смех слабоумного в темноте.
Печатный станок является наиболее мощным оружием в арсенале современного военачальника.