Чем ближе я подхожу к вечности, тем игривее становятся мои мысли.

Быть может, то была привилегия молодости — нам казалось, что в мире нет никаких перегородок, мы не допускали мысли о том, что все имеет свой конец.

Страх — враг логики. Нет более сильной, разрушительной, пагубной, вызывающей отвращение вещи в мире — для человека или нации.

Театр потерял в моем лице ровно столько, сколько выиграло правосудие.

Женская ненависть, собственно, та же любовь, только переменившая направление.