Я всегда чувствовала, что меня не существует; единственная возможность быть для меня — это, наверное, быть кем-то другим. Поэтому я и захотела стать актрисой.

Ботвид напомнил о тяжких злодеяниях усопшего, но в ответ услышал: о мертвых дурно говорить не след. На это Ботвид резко возразил, что дурно говорят об усопшем сами его деяния.

Наилучший наставник во всем — привычка.

Безграничное доверие может стать угнетающим, превратиться в обузу. Его ведь нужно оправдать. Его неудобно потерять.

Цензура, подобно благотворительности, должна начинаться в семье, но, в отличие от благотворительности, здесь же должна и заканчиваться.