Бог, которого можно понять, уже не Бог.
Только верное прекрасно.
К нашему отчаянию при потере тех, кого мы любим, нередко тайно примешивается любовь к самому себе и малодушие перед новыми обязанностями, налагаемыми на нас их утратой.
Даже если ты в тысячный раз рисуешь один и тот же круг, он может получиться у тебя чуть лучше.
Если все мошенники, то это не коррупция.
Мир — это время, когда преступления совершаются только уголовниками.