Люди обижаются не на смысл, а на интонацию, потому что интонация обнаруживает другой смысл, скрытый и главный.

У детей иная концепция страшного, пока их не научат, чему следует ужасаться.

Надо жить так, чтобы не бояться смерти и не желать её.

Люди тоже поступают, повинуясь прежде всего инстинкту, а уж потом доводам рассудка.

У жертв не бывает алиби: их всегда можно застать на месте преступления.