Жадность — удел стариков, которые первую половину жизни отдали развлечениям, а вторую — карьере.

Я хотел бы иметь детство Набокова, отрочество Толстого, молодость Казановы, зрелость Наполеона... Но тогда у меня была бы старость шизофреника.

Как часто умные люди не понимают совестливых. Аппарат совести тоньше устроен, чем аппарат ума.

Любовь к миру всегда наполняет меня какой-то гордостью. Ненавидеть гораздо проще.

У слепой веры — злые глаза.