Моя была бы воля, я бы только детей и признавал за людей. Потому что каждый взрослый человек почти сплошь — мерзавец.

Горю никакие соглашения не помогут. Излечить его может только смерть, а всё другое лишь притупляет и обезболивает. Говорят, будто излечивает его и время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твоё, скорее всего, не настоящее.

Лучшим управлением было бы такое, в котором, при всеобщем равенстве во всем прочем, первые места были бы обеспечены добродетели, а последние — пороку.

Нет на свете дела труднее, чем писать простую, честную прозу о человеке.

Глупость — это не столько непонимание элементарного, сколько неадекватность его восприятия.