Страх смерти объясняется исключительно чувством самосохранения.
Никто так легко не ломается, как несгибаемые личности.
Есть цели, по которым лучше всего промахнуться.
Искусство вынуждено беспокоить, наука успокаивает.
Для дела свободы пороки деспота гораздо менее опасны, чем его добродетели.
Нет привязанностей — нет страданий.