Гордыня и жажда суетной славы и власти — вот та ядовитая змея, которая, раз проникнув в вельможные сердца, внедряется в них до тех пор, пока разобщением и рознью не сокрушит всего, что есть: ибо каждый стремится быть сначала вторым после первого, потом равным первому и наконец — главным и выше первого.

В минуту смерти эгоизм претерпевает полное крушение. Отсюда страх смерти. Смерть поэтому есть некое поучение эгоизму, произносимое природою вещей.

В Париже любят, быть может, не лучше, но определенно чаще.

Лучше быть ученым, чем неучем.

— А у тебя есть дети?
— Еще нет, но я надеялся, что ты мне с этим поможешь.